ло было вернуться без грибов. Аполлинария Захаровна собирала корзину за корзиной, словно во время зимней осады. Она знала каждый гриб по имени и фамилии, как старых друзей. Сын же часто путал опята с маслятами и обычно приводил домой несъедобные экземпляры.
Но мать всегда умела найти положительные моменты:
— Не беда, хоть на цветочке посидят.
Однажды они потеряли друг друга в лесу. Миха проплакал три часа, прежде чем их нашёл лесничий. Аполлинария Захаровна спокойно сидела под деревом, чистила грибы и ждала. Когда сын прибежал, он был измученный, испачканный и разъярённый.
— Мама!
Тебя же можно было что угодно! Я же уже представил твою могилу!
— Сынок, — ответила она спокойно, — я же ведь здесь каждую субботу.
История повторилась ещё несколько раз.
Миха начал носить маме свисток на верёвочке и капсулу с цифровым таймером на случай потери. Аполлинария Захаровна только пожимала плечами:
— В лесу не так уж и много заблудиться.
Однажды Миха рассказал своему другу про еженедельные походы за грибами.
— Почему ты не отказываешься? — удивился друг.
— Это же ад какой-то!
— Думал об этом, — признался Миха. — Но потом понял, что это единственное время, когда моя мама радуеться видеть меня таким испачканным и уставшим.
С годами Аполлинария Захаровна стала всё больше напоминать самого грибника: скрученная спина, резкий запах и непредсказуемое поведение при встрече с дождём. Однажды они вернулись из лесу на весьма странном транспорте: Миха катил колесную тачку с корзинами грибов, а рядом шагала его мать с палкой в руках и выражением лица стрельца на финише.
— Что случилось?
— спросил сосед по даче.
— У неё быстрее закончится эта чертовщина! — ответил Миха.
Аполлинария Захаровна слегка кивнула в ответ и ускорила шаг.
Когда они подошли к дому, оказалось, что ключи остались в лесу. Сосед почесал репу:
— И что теперь делать?
Миха пожал плечами:
— Будем ждать до следующей субботы.
Некоторые люди всю жизнь ищут своё призвание.
Аполлинария Захаровна нашла своё в грязной корзинке для грибов и заполненной до отказа бутербродной сумке. Ей не нужны были награды или признание — достаточно было видеть радость в глазах своего сына после каждой успешной экспедиции за «съедобными друзьями». И может быть, это было единственное дело, которое делало её по-настоящему счастливой — работать рядом со своим любимым человеком под шум листвы и щебет птиц.